8 сентября 2025 на 103-м году жизни преставилась ко Господу Азалия Алибековна Тахо-Годи (в крещении Наталья), доктор филологических наук, профессор, соратница и хранительница творческого и духовного наследия философа Алексея Лосева.
Аза Алибековна осталась в памяти современников как выдающийся деятель на ниве высшего гуманитарного образования. С 1962 по 1996 год она заведовала кафедрой классической филологии МГУ. В 1992 году ей было присуждено звание заслуженного профессора Московского Государственного Университета им М.В. Ломоносова, с филологическим факультетом которого Аза Алибековна была связана более полувека, с 1958 года. Помимо этого мы вспоминаем сегодня и ее труд как спутницы жизни философа и филолога А. Ф. Лосева (1893—1988) и хранительницы его наследия.
Своими воспоминаниями о личном знакомстве, уникальной атмосфере филологического факультета МГУ, встречах в Московской духовной академии и личном свидетельстве жертвенного служения Азы Алибековны поделился председатель Учебного комитета Русской Православной Церкви протоиерей Максим Козлов.
Первая встреча
Я впервые увидел Азу Алибековну Тахо-Годи после поступления на филфак МГУ в 1980 году. Она была заведующей кафедрой классической филологии. Для нас, двадцатилетних, она воспринималась как человек другой эпохи, солидный и серьезный. На филфаке ее фигура была окружена ореолом некой «инаковости».
Я вспомнил неофициальный гимн филфака, где был куплет и про нашу кафедру:
«А вот наш классиков отряд,
Такой отыщется навряд
В природе, брат, в природе, брат, в природе.
Сплошной паноптикум богов –
Ярхо, и Радциг, и Попов,
И Тахо, брат, и Тахо, брат, и Годи…».
Но нужно иметь в виду, что Радциг и Попов – это уже тогда ушедшие в мир иной представители старой профессуры, связывавшие кафедру с дореволюционным образованием, то есть это такого рода «классики классиков», это люди, по учебникам которых изучали античную литературу и древнегреческий язык.
Аза Алибековна воспринималась как одна из этого «паноптикума богов», то есть священного ряда людей, уже вписавших свое имя в историю советской и российской филологии. Она преподавала античную литературу, которая изучалась и изучается на филфаке на протяжении первого семестра первого курса. Собственно, она сама была образом пифии, когда поднималась на кафедру в своей шали, с горящими глазами, с такой яркой, восточно-средиземноморской внешностью, и цитировала Гомера по-гречески – перед тем, как дать перевод Гнедича или Жуковского для студентов. Этот ее образ уже отсылал к каким-то иным временам и эпохам. Большинство филологов плохо учили античную литературу, но несомненно, что Аза Алибековна как олицетворение этой самой литературы – навсегда в памяти многих-многих поколений студентов.
Она преподавала «античку» на протяжении десятилетий. Кафедра под ее руководством в общем и целом была сохранена от господствовавшего классового подхода в литературоведении и лингвистике и была «островком свободы» в позднесоветское время. Этот «островок свободы» создавался прежде всего из-за дисциплин, которые изучались – в силу их трудноусвояемости они не очень дались и классикам марксизма-ленинизма во время их обучения в гимназиях. Поэтому количество их высказываний по поводу античности в целом и античной литературы в частности на порядок меньше, чем по отношению к другим эпохам.
По отношению к себе лично могу сказать, что я извлек два полезных урока из общения с ней. Один связан с самым началом обучения, когда мы писали первые наши курсовые. Я писал по Гесиоду. У него есть произведение «Труды и дни». И я с неофитским жаром попытался вложить в курсовой, конечно же, абсолютно несвойственные Гесиоду христианские смыслы в тексты этой работы. И был справедливо и жестко раскритикован Азой Алибековной. Это был очень полезный урок – и методологический, и концептуальный.
Вторая значимая ее помощь была уже при окончании обучения. Я окончил университет с красным дипломом. Тогда предполагалось, что каждый сам должен найти себе аспирантуру, с помощью которой прикрепиться к какой-то институции. Я ничего такого не делал, уже предполагая некую смену вектора на духовное образование. Аза Алибековна предложила мне остаться, пойти в аспирантуру от кафедры, но, главное, как-то очень по-доброму приняла мой отказ. Не скажу, что с пониманием, но по-доброму. Она была разочарована отказом, но он не имел последствий.
И последнее университетское воспоминание – защита диплома в 1985 году. Я писал его под руководством Юрия Анатольевича Шичалина по одному из трактатов Сенеки («De Providentia»). В нем о Боге идет речь не в политеистическом, а в монотеистическом контексте, поэтому слово «Бог» я писал с большой буквы – что тогда было за рамками корректорской нормы. Во время самой защиты профессор Исай Михайлович Нахов сказал: "У Вас тут слово Бог с большой буквы напечатано, и если это вскроется, будут не для Вас, Максим, неприятности, а для кафедры, для Азы Алибековны". Сама же Аза Алибековна ничего не сказала – как бы не услышала, сказал Исай Михайлович – и всё. И дальше заседание продолжилось так, как будто Нахов этого не говорил. Все стали о чём-то другом говорить, и, в общем, никакие последствия ни для меня, ни для кафедры не наступили.
Вечер памяти А.Ф. Лосева в Московской духовной академии
В декабре 1989 года, когда я уже преподавал в Московской духовной академии, мы организовали одну из первых официальных встреч с представителями светской науки. Очень благодарен Азе Алибековне за то, что она откликнулась и приехала. За давностью лет не помню, тогда ли впервые ли прозвучал известный нарратив о монашестве Лосева. Бог весть… Тайное монашество для того и тайное, чтобы оно таковым и оставалось.
Наследие Алексея Федоровича и Азы Алибековны
Было явное самоумаление во всей жизни Азы Алибековны. Любая женщина рядом с Лосевым неизбежно оказывалась в его тени. Нужно быть честным: великим ученым она не была, но ее роль огромна. И, конечно, ее участие в издании полного собрания сочинений Платона – это вклад в русскую науку. Ее докторская диссертация, защищенная в 50-е годы, была на тему «Античность и русские революционные демократы в связи с предшествующей им лит.-эстетической традицией». Она сама при нас никогда о ней не вспоминала, и вряд ли ее стоит сейчас актуализировать. Аза Алибековна была выдающимся преподавателем и популяризатором античности. Учебник по античной литературе для филфаков, наверное, ее самый читаемый и значимый труд. Как руководитель, она создавала на кафедре атмосферу без интриг и фаворитизма. Даже к тем, к кому относилась лично не очень хорошо (часто из-за их недостаточного пиетета к Лосеву), Аза Алибековна была профессионально справедлива.
Конечно, стоит сказать что «Лосевский дом» создан в значительной мере усилиями Азы Алибековны. Также упомяну немалое количество клириков, которые получили классическое образование в пору ее руководства кафедрой. Публикация текстов Лосева, которые не могли выходить в советское время и републикация тех, которые с конца 20-х, начала 30-х годов не переиздавались, не могли не привлечь внимания духовных школ. Всё это способствовало контактам и было реализовано в рамках тех или иных конференций и мероприятий. И, несомненно, что Лосев как значимейшая фигура отечественной философии и классической филологии, эстетики стал восприниматься как таковой, в том числе и в богословском духовном образовании, во многом благодаря миссионерско-популяризаторским трудам Азы Алибековны. На этом поприще она проявила себя как подлинная жена и вдова великого человека. Вся ее жизнь с кончины Алексея Федоровича была посвящена тому, чтобы полнота его наследия была донесена до русского, российского читателя – ученых, студентов, в том числе и студентов духовных школ.
Один из моих учителей ранней юности, Александр Арнольдович Столяров, известный российский философ, патролог, был одним из секретарей Лосева. Секретари, которые ему, уже ослепшему, читали тексты, надиктовывали, готовили примечали, реферировали и прочее - сопровождали работу Алексея Федоровича в последние десятилетия его жизни. Александр Арнольдович говорил, что ничего явного о каких-то проявлениях религиозности Лосева не может вспомнить, хотя с ним достаточно много лет и достаточно близко общался. В университете мы также не знали, что Аза Алибековна крещена с именем Наталья. Сложно сказать, какой была ее вера в советские годы, но радостно то, что с какого-то времени Аза Алибековна осознала себя православной христианкой. И заключительный этап жизни она прожила, открыто исповедуя свою принадлежность к Православной Церкви, и «в путь всея земли» ушла как православная христианка. Она была напутствована Святыми Христовыми Тайнами одним из достойнейших московских пастырей за сутки до кончины, и есть все основания уповать на ее блаженную упокоение в вечности.
О личном влиянии
Аза Алибековна была моим начальником, заведующей кафедрой, и от нее мы не слышали никаких благоглупостей как от некоторых других наших преподавателей насчет встраивания в существующий общественный, социальный, политический контекст, как от некоторых других наших коллег. Не вспомню случаев, когда на лекциях вместо античной культуры излагалось то, что интересно рассказывать преподавателю, но не относилось к изучаемой дисциплине. Это были лекции человека, который не зависел от листков бумаги, лежащих перед ним (видели мы и таких преподавателей, в том числе на нашей кафедре, когда случайно забытый текст мог привести к фактическому срыву занятия).
Аза Алибековна – профессионал с большой буквы. Контекст ее многодесятилетнего общения с А. Ф. Лосевым и личного погружения в проблематику античности сформировал в ней высокий профессионализм и человеческое достоинство, умение ровно и доброжелательно держать дистанцию в отношениях с теми, с кем она вместе трудилась, вполне реалистически осознавать свое место в науке и в учебном процессе и достичь максимальных результатов в науке. Ее отличали преданное служение величию человека, рядом с которым промысел Божий ее поместил. И это помнится всего более.
Вечная память рабе Божией Наталье! Да упокоит Господь ее душу в селениях праведных!
Учебный комитет
